О детстве, семье и правильных методах воспитания

— Мартин Люцианович, все мы родом из детства. Именно в ранние годы проявляется характер, начинает формироваться личность человека. Всегда интересно, в какой семье родился человек, как рос, в какую школу ходил, его первые яркие впечатления. Даже интересно, на какой улице жила семья, как тогда жили. Можете рассказать?

— Могу, конечно. Я родился в поселке Стандарт завода Цеммаш (сейчас завод «Бецема»). Жили мы в двухэтажном доме, в коммунальной квартире, где жили еще две семьи. С одной семьей мы очень дружили и до сих пор дружим. Представляете, сколько лет прошло. Старшие, конечно, уже умерли, но общаемся с дочкой — она старше меня на несколько лет, знаю теперь уже ее дочку, внучек. С другой семьей было все то, что называется «коммунальными проблемами»: вокруг кухни, ванной комнаты, туалета, не там белье повесили и так далее — и все это с утра до вечера. Вот так и жили. А в 1958 году переехали на Вокзальную улицу, в четырехэтажный дом, в однокомнатную квартиру. Родился брат, и мы жили там вчетвером. Но после коммуналки однокомнатная квартира, и еще с кухней 9 метров, да еще с собственной комнатушкой в подвале, в которую можно было поставить велосипед... Это было просто шикарно.

— И поиграть в войну...

— Конечно, и в войну мы там играли. Ну после войны во что все дети играли? Естественно, в партизан. В этом подвале, как у всех, хранились нужные вещи, продуктовые запасы. Например, мы в сентябре закупали на всю зиму картошку, в начале октября садились и всей семьей шинковали капусту — две бочки обязательно на зиму. Во время шинковки ели кочерыжки. Еда была тогда простой. Зимой — жареная картошка с капустой, да еще с домашними котлетами, была просто деликатесом.

Капусту заправляли подсолнечным маслом. Этой капусты можно было съесть сколько угодно. Помню и подсолнечное масло из жареных семечек. Стоило на рынке недешево, но это был деликатес. Заправишь капусту таким маслицем — пальчики оближешь!
Мартин Шаккум

— На сале картошка жареная?

— Когда как — и на сале, да еще со шкварками, и на подсолнечном масле. Капусту заправляли подсолнечным маслом. Этой капусты можно было съесть сколько угодно. Помню и подсолнечное масло из жареных семечек. Стоило на рынке недешево, но это был деликатес. Заправишь капусту таким маслицем — пальчики оближешь!
Если говорить про школу, то я пошел в первый класс в школу No2 — двухэтажное здание на Ильинском шоссе. Оно и сейчас стоит, только там какой-то офис. Начальную школу я там и закончил. Потом учился в школе No9 на Вокзальной, а заканчивал школу No7 — тогда мы переехали в Райцентр. Первый год там был такой эксперимент: нас разделили на «физиков» и «лириков», был класс математический, химический и гуманитарный. Я был в математическом классе, мне было все очень интересно.

— А как Вас воспитывали родители?

— Родители меня, конечно, воспитывали, но не в том понимании, которое есть у большинства людей. Воспитывать — это почему-то часто у нас означает читать нравоучения, нотации, что-то запрещать и так далее. Не скажу, что этого у нас в семье никогда не было, но крайне редко. Но в основном родители воспитывали меня своим личным примером, своим поведением. Именно так они научили меня, как надо жить. Отец — фронтовик, начал войну под Сталинградом, закончил в Праге. Его очень хорошо знали в районе как прекрасного специалиста, как бывшего директора школы, затем как заведующего филиалом Всесоюзного заочного инженерно-строительного института — он этот филиал создавал. Очень много руководителей предприятий окончили этот институт. Некоторые и сегодня с успехом работают на руководящих должностях. Свою жизнь потом отец описал в книге «Поезда моей памяти». Мама работала в институте «НИИ Асбест-цемент», закончила свою карьеру начальником планово-экономического отдела.

При этом, естественно, я всегда, по возможности, беседую с детьми, мы обсуждаем какие-то их поступки, их отношение к жизни, то, чем они хотят дальше заниматься. Ведь формирование понимания о том, что можно, что нельзя, что хорошо, что плохо, воспитание культурного, нравственного человека, который знает, где что уместно сказать, умеет правильно говорить — это в первую очередь происходит в семье.
Мартин Шаккум


— И Вы, сейчас уже многодетный отец, своих четверых детей тоже личным примером воспитываете? При Вашем рабочем графике, ритме жизни, наверняка и это не просто.

— Учитывая собственный опыт, именно так и воспитываю. Конечно, я не домосед, часто работаю по 12-14 часов в сутки, и если в 9 вечера приезжаю с работы, то это очень хорошо. Но дети понимают, что я занимаю определенное положение в обществе, видят меня по телевизору. Они знают кто я, и, не постесняюсь этого слова, гордятся мной. Это и есть личный пример.
Мне грех жаловаться на своих детей. Старшая дочь — работает заместителем генерального директора коммерческой компании. Трое сыновей. Один окончил школу в этом году, другой — 10 класс, а малыш, ему 6 лет, в этом году пойдет в школу. Так что, я абсолютно убежден, что родители должны воспитывать своим примером, своим личным поведением. Конечно, нужно в разумных пределах контролировать, поправлять. Но, самое главное — это воспитание личным примером.
При этом, естественно, я всегда, по возможности, беседую с детьми, мы обсуждаем какие-то их поступки, их отношение к жизни, то, чем они хотят дальше заниматься. Ведь формирование понимания о том, что можно, что нельзя, что хорошо, что плохо, воспитание культурного, нравственного человека, который знает, где что уместно сказать, умеет правильно говорить — это в первую очередь происходит в семье. И опять же, ребенок больше всего учится, глядя на взаимоотношения родителей, на то, как они между собой общаются, вплоть до того, какие у них слова и фразы в обороте. Так что еще раз повторю: главное в воспитании — это личный пример. И у детей в семье обязательно должно быть свое личное пространство, их не надо все время дергать, нравоучения читать, нотации. Это вообще очень важно в семейных отношениях.


 Остались ли у Вас в памяти какие-то очень яркие моменты, которые Вы запомнили навсегда и которые сыграли большую роль в Вашем воспитании?

— Например, очень большую роль сыграло то, что отец рассказывал мне про моего деда. Дед был легендарный человек, он был капитаном нефтеналивного танкера. К сожалению, он погиб в 33 года. С ним произошел несчастный случай. Вестовой матрос взял без спроса на охоту его ружье, а потом не разрядил. Дед, подумав, что в ружье застряла стреляная гильза, решил почистить ружье шомполом. Патрон разорвался. Семь осколков в живот. На седьмой день, умирая, дед подозвал отца и сказал ему такую фразу: «Люциан, если люди скажут, что ты подлец, то тебе об этом стоит задуматься. Но если ты сам себе скажешь, что ты подлец, то дальше жить не стоит». Мне было, наверное, лет 12–13, когда отец мне рассказал эту историю. Конечно, это было в ответ, может быть, на какие-то мои поступки, проделки. Я ведь рос нормальным озорным ребенком.

— Серьезные проступки были?

— Вспоминаю случай, когда мы с моим старшим товарищем — мне было 13 лет, ему 15 — взяли отцовскую машину и поехали покататься. Причем была зима, и катались так хорошо, что на кольцевой дороге нас занесло. Несколько раз мы крутанулись вокруг оси и колесом стукнулись о бордюр. К счастью, нами ничего не случилось, но на машине задний мост пришлось потом перебирать. Единственный случай, когда отец не выдержал и врезал мне. Больше никогда меня пальцем не трогал. И только потом я понял, что ему не столько было машину жалко, сколько он понимал, что все могло на самом деле закончиться гораздо хуже. Ну я, конечно, сам был перепуган.

Да, я всегда хотел собаку. И, спасибо родителям, мне не только не запрещали, но в нашу маленькую однокомнатную квартиру отец сам откуда-то принес собаку. Как сейчас помню, это была какая-то помесь с терьером, скорее всего, «дворянской» породы. Назвали его Брианом — вот это была первая моя собака.
Мартин Шаккум


— Дети часто просят собаку или кошку. А родители запрещают. Особенно, когда места в квартире мало. У Вас так было?

— Да, я всегда хотел собаку. И, спасибо родителям, мне не только не запрещали, но в нашу маленькую однокомнатную квартиру отец сам откуда-то принес собаку. Как сейчас помню, это была какая-то помесь с терьером, скорее всего, «дворянской» породы. Назвали его Брианом — вот это была первая моя собака. Я гордо с ней гулял, обучал разным командам. Это было еще на Вокзальной, а потом, когда переехали в Райцентр, у нас было несколько собак. Сначала была лайка Дик — отец взял ее как охотничью. Но она еще щенком заболела чумкой, умерла у меня на руках. Для меня это была огромная трагедия. Потом, помню, у нас была еще одна лайка — Рыжик. Потом был спаниель Топ. Собака была с характером. Помню, заберется под стол и обгладывает кость на ковре. Попробуй ее оттуда вытащить — начинает рычать. Никого, кроме отца, он не признавал.
И все собаки у нас были, можно сказать, членами семьи. Никогда не забуду одну смешную историю. Я пошел на танцы в городской парк, а мы еще с ребятами перед танцами немного выпили... Ночью я пришел очень голодный, и, стараясь не разбудить родителей, тихонечко прошел на кухню. Смотрю, стоит теплая кастрюля с супом, ну я одну ложку, вторую, втянулся. Я там еще кость здоровенная с мясом была, я это мясо, не включая света, все съел. Утром слышу разговор матери с отцом. Мать отцу: «Слушай, Люциан, ты поговорил бы с Мартином. Ну что такое, вчера пришел с танцев, наверное, выпивший. Я сварила собаке целую кастрюлю супа, а он взял и вылил ее в туалет!» Им даже не могло в голову прийти, что я его съел. Вот такая у меня замечательная мама. Даже собакам суп варила с душой и любовью.

— А Вас учили играть на каком-нибудь музыкальном инструменте?

— Я ходил в музыкальную школу, учился играть на аккордеоне, но, честно говоря, не сильно я в этом преуспел. Это было желание отца. Он был очень талантливый человек, играл на многих инструментах. Великолепно играл на аккордеоне, на фортепиано, на трубе — как говорится, мастер на все руки. Как-то раз домой принесли мандолину, он взял и заиграл на мандолине. Но потом я уже сам научился играть на гитаре — это к тому времени уже было более актуально для молодого парня. Играл и пел не так уж и плохо.